- Пошел! - крикнул Борский, взглядывая на часы. - Пошел! пять рублей на водку!

- Успеем ли мы? - спросила Чепелева.

- Я думаю, успеем! - ответил Борский.

- Ах, что они сделали с бедным братом! Ведь это насилие... Ведь это наконец что такое? - говорила взволнованным голосом Чепелева, обращаясь к молчаливо сидевшему напротив полицейскому чиновнику. - Только бы остановить!..

- Перестаньте, maman, ныть! - строго заметил по-французски Борский и снова стал подгонять ямщика.

Но это было напрасно. Ямщик, заручившись обещанием большой подачки, и без того гнал лошадей что есть мочи.

Несмотря на тайну, охраняемую Орефьевым, Чепелева все-таки узнала о свадьбе.

В тот самый день она два раза заезжала к брату, первый раз утром и во второй раз перед обедом, но оба раза швейцар сказал ей, что Орефьев болен и никого не принимает. Она возвращалась уже домой, намереваясь в тот же вечер посоветоваться с зятем насчет старика, как вдруг на Семионовском мосту она увидала в карете брата вместе с Башутиным и заметила, как последний быстро откинулся назад.

У нее мелькнуло подозрение: зачем от нее скрыли, что брат уехал? С некоторых пор, особенно в последние дни, она замечала что-то неладное и слышала, что Башутин почти каждый день просиживает у брата. Сердце у нее сжалось от какого-то предчувствия. Она испугалась не за брата, конечно, а за его состояние.

Она приказала кучеру ехать тотчас же назад, остановилась на углу улицы, где жил Орефьев, и, приказав кучеру дождаться, поспешно прошла к большому дому, миновала подъезд, прошла в ворота, поднялась по черной лестнице и позвонила у черного хода.

Ее встретила пожилая горничная, которая давно уже сообщала обо всем происходившем у Орефьева и за это получала подарки и деньги.

- Где брат? - быстро спросила Александра Матвеевна, входя в комнату. - Куда он уехал?